Красною кистью
Рябина зажглась.
Падали листья.
Я родилась.
Спорили сотни
Колоколов.
День был субботний:
Иоанн Богослов.
Мне и доныне
Хочется грызть
Жаркой рябины
Горькую кисть.
Рябина зажглась.
Падали листья.
Я родилась.
Спорили сотни
Колоколов.
День был субботний:
Иоанн Богослов.
Мне и доныне
Хочется грызть
Жаркой рябины
Горькую кисть.
Аўтар: Муна, фатограф. Помнікі: цветаева, памятник, таруса. Апублікавана 20.11.2016.
Вот , что говорит Белла Ахмадуллина о памятнике : «Памятник — сумма черт Марины Ивановны. Это не связано с каким-то определенным возрастом. При стройном силуэте выпуклы черты благородства, доблести и скорби»
В Тарусе, накануне дня рождения Марины Цветаевой -13 октября 2006 года, ей установили памятник. Архитектор проекта — Борис Мессерер, скульптор — Владимир Соскиев. На высоком берегу Оки, рядом с фигурой поэта — живое деревце красной рябины. На открытии Белла Ахмадуллина читала ее стихи, и вот эти строки, написанные в Париже в 1934-м.
Тоска по родине! Давно
Разоблаченная морока!
Мне совершенно все равно —
Где совершенно одинокой…
Всяк дом мне чужд, всяк храм мне пуст,
И все — равно, и все — едино.
Но если по дороге — куст
Встает, особенно — рябина…
Люблю её стихи. Очень-очень.
Наше с сестрой любимое:
Декабрьская сказка
Был замок розовый, как зимняя заря,
Как мир — большой, как ветер — древний.
Мы были дочери почти царя,
Почти царевны.
Оленя быстрого из рога пили кровь,
Сердца разглядывали в лупы…
А тот, кто верить мог, что есть любовь,
Казался глупый.
Однажды вечером пришел из тьмы
Печальный принц в одежде серой.
Он говорил без веры, ах, а мы
Внимали с верой.
Рассвет декабрьский глядел в окно,
Алели робким светом дали…
Ему спалось и было всё равно,
Что мы страдали!
Мы слишком молоды, чтобы забыть
Того, кто в нас развеял чары.
Но, чтоб опять так нежно полюбить —
Мы слишком стары!
А ещё:
Легкомыслие - милый грех,
милый спутник и враг мой милый!
Ты в глаза мне вбрызнуло смех
и мазурку вбрызнуло в жилы.
Быть, как стебель, и быть, как сталь,
в жизни, где мы так мало можем,
шоколадом лечить печаль
и смеяться в лицо прохожим.
"Идешь, на меня похожий,
Глаза устремляя вниз.
Я их опускала — тоже!
Прохожий, остановись!
...
может быть, самое любимое. Было время - болела Цветаевой. И теперь сжимается сердце от строчек.
Еще раз спасибо.
Интересное совпадение...я вчера тоже памятник любимому поэту снимала...Пушкину ...)
Не самозванка - я пришла домой,
И не служанка - мне не надо хлеба.
Я - страсть твоя, воскресный отдых твой,
Твой день седьмой, твое седьмое небо.
Там на земле мне подавали грош
И жерновов навешали на шею.
- Возлюбленный! - Ужель не узнаешь?
Я ласточка твоя - Психея!
На́ тебе, ласковый мой, лохмотья,
Бывшие некогда нежной плотью.
Все истрепала, изорвала, —
Только осталось что два крыла.
Одень меня в своё великолепье,
Помилуй и спаси.
А бедные истлевшие отрепья
Ты в ризницу снеси.