Это очень старый полевой воробей. Я его прозвал Михалыч. От старости у него наросты на клюве, с правой стороны шеи плохо зажившая рана, покормившись, он тут же засыпал от слабости. Когда я его снимал, он одиноко сидел под дождем и пытался чирикать, но из клюва только раздавался тоскливый протяжный хрип. Как будто он с кем-то или с чем-то прощался...На следующий день я обнаружил его окоченевшее тельце под своим окном.